В 2026 году в Архангельском театре драмы имени М.В. Ломоносова отмечают великую веху — 180 лет со дня основания. История этого театра уникальна: в 1846 году он появился на карте России не по императорскому указу сверху, а благодаря порыву духа и средствам местной интеллигенции. Горячее желание архангелогородцев иметь собственный театр привлекло внимание императора Николая I, повелевшего изыскать в бюджете недостающие средства. Здание Городского театра было построено из дерева, зато по образу столичной Александринки. История Архдрамы тесно связана с историей страны. Были в жизни театра и радостные, и печальные страницы.
Сегодня Архдрама — это один из самых ярких, смелых и посещаемых театров страны, чьи спектакли регулярно попадают в список номинантов премии «Золотая маска».
Гастроли на сцене Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова в Москве, состоявшиеся в 2024 году произвели настоящий фурор.
Билеты закончились быстро и Архдрама пообещала приехать еще раз. И свое обещание выполнила.
Тандем Директора Архдрамы Сергея Самодова, который в этом году отмечает 10-летие у руля театра, и главного режиссёра Андрея Тимошенко на редкость удачный пример эффективного сотрудничества.
Возможно, в основе успеха Архдрамы лежит хранит тот самый «северный характер», подразумевающий сотрудничество, как залог жизни.
О том, почему театр — это про общественный диалог, надежду и силу человеческого духа, мы поговорили с руководителями Архангельской драмы.
— Сергей Александрович, Архдрама родилась в 1846 году не по государственному указу, а по искреннему порыву души жителей Архангельска, собравших деньги на первое здание.
Сергей Самодов: Здесь важно вернуться к истокам. Ещё в Древней Греции театр возникал не просто как развлечение, а как важнейший общественно-политический институт. Любое учреждение культуры — будь то театр, музей или филармония — рождается тогда, когда в обществе созревает глубинный запрос. Причём запрос не столько на чьё-либо индивидуальное самовыражение, а на создание пространства, которое способно сплотить людей, дать им точки опоры и воспитать молодое поколение.
Мне кажется, сегодня институтам культуры жизненно необходимо об этом помнить. Нам, деятелям искусства, нужно не просто слышать эти запросы публики, а чутко их предвосхищать. Только тогда театр становится по-настоящему успешным и живым.
Понять какими художественными методами мы будем его вести за собой — это уже наша профессиональная задача.
— Как этот ген свободы, независимости и «народности» проявляется в характере вашего театра сегодня, спустя 180 лет?
Сергей Самодов: Вспомните период пандемии. Когда все оказались в непростых условиях самоизоляции, мы просто не имели права оставить нашего зрителя без поддержки. Архдрама стала вторым театром в стране, после Александринки, который мгновенно перестроил работу и вышел в онлайн.
В те сложные, тревожные дни мы оставались рядом с людьми, чтобы уменьшить страх и дать надежду: всё плохое обязательно закончится, а росток жизни всё равно пробьёт путь сквозь любой “асфальт”.
Поэтому, говоря о «народности» и запросе общества, мы имеем в виду не диктат зрителя в выборе жанров — комедия или трагедия, классика или эксперимент. Мы говорим о высшем предназначении театра: воспитывать зрителя без менторского тона, вовлекать его в диалог, учить добру, свету, взаимной выручке и умению дарить друг другу улыбку. Это было главным мотивом для жителей Архангельска в XIX веке, и это остаётся нашим фундаментом сегодня.
Андрей Николаевич, критики часто пишут о вашей «упрямой вере в человека и таинственные силы его души». Почему для вас как для режиссёра и художника этот гуманистический стержень является главным противоядием от эрозии времени?
Андрей Тимошенко: Всё моё творчество и я сам пронизаны глубоким человеколюбием. Я искренне верю в человека. Верю в то, что, будучи созданным по образу и подобию Божию, человек всегда подсознательно стремится к свету. И даже если он оступился, совершил ошибку, у него всегда остаётся шанс вернуться на верный путь.
Для меня принципиально важно исследовать, как в самых тяжелых, драматических обстоятельствах человек способен остаться человеком. Мои спектакли, по сути, всегда об этом. Меняются предлагаемые обстоятельства, эпохи, декорации, но суть одна.
Вот, «Доктор Живаго». Юрий Живаго проходя через сложнейшие исторические изломы нашей страны, не скатывается до цели банального физического выживания любая ценой. Он вырастает в цельного, настоящего поэта, сохранив душевную чистоту именно в этот суровый период.
Или совсем другой пример — «Дни Савелия». Да, главный герой там — кот. Но мы же понимаем, что через этот образ мы говорим о человеке. Савелий наделён тонким философским умом. Проходя через трагические, комические, нелепые ситуации, он сохраняет достоинство и свет. Человек всегда сильнее обстоятельств. Сильнее — и точка.
— В XIX веке иностранцы уважительно называли Архангельск «Северным Парижем», куда на гастроли съезжались величайшие русские артисты. Сегодня Архдрама сама привозит в столицу свои лучшие постановки. С какими чувствами вы возвращаетесь на Историческую сцену Театра имени Евгения Вахтангова?
Сергей Самодов: Если заглянуть в историю, первые сто с лишним лет существования Архангельска — это его грандиозный расцвет. Мы в Архангельске шутим, что Пётр I для нашего города — в каком-то смысле «антигерой». Ведь до основания Петербурга именно Архангельск был единственным морским портом России, настоящими воротами страны. Все самые передовые культурные веяния, технические решения и научные открытия сначала попадали к нам, а уже отсюда распространялись по всей империи.
Здесь кипела международная торговля, было сосредоточено купечество из самых разных стран — Голландии, Англии, Франции. А там, где есть капитал, мгновенно возникает запрос на высокий уровень культуры и развлечений. Местные и иностранные купцы соревновались между собой в хорошем смысле слова: кто-то привозил полотна европейских мастеров, кто-то — театральные труппы, стремясь доказать, что их нация способна на большее. Этот яркий, мультикультурный бульон сформировал уникальную ментальную черту: у жителей Архангельской области исторически отсутствует комплекс «провинциальности». Мы чувствуем внутреннее равноправие и достоинство в диалоге с любой столицей.
Что касается возвращения на Историческую сцену Вахтанговского театра — это всегда трепет. Пусть эти слова звучат высокопарно, но сцена Вахтанговского — это по-настоящему намоленное, священное место для любого русского артиста. Выходить под эти своды без глубочайшего пиетета к традициям и к столичной публике просто невозможно.
— Каково это — транслировать «северный характер» в кипящей Москве?
Сергей Самдов: Конечно, любые масштабные гастроли — это колоссальное волнение и ощутимые финансовые риски. Но отрадно видеть, как нас встречает Москва: билеты на спектакли Архдрамы раскупаются стремительно, и мы снова рассчитываем на аншлаги.
Но самое главное — мы видим долгосрочный эффект этой синергии. Многие москвичи, смотрят наши спектакли и проникнувшись «северным характером» на сцене, затем сами отправляются в путешествие на Русский Север. Они едут знакомиться с Архангельском, с одной из старейших территорий страны, регионом с той особой закалкой духа, которая когда-то позволила северянам освоить всю Сибирь. И вот этот живой интерес к нашему краю — пожалуй, главный результат нашей работы.
— Критики единодушно отмечают поразительную цельность актёрского ансамбля Архдрамы. Как вы собираете и настраиваете эту «актерскую семью»? Существует ли в труппе особый профессиональный кодекс северян?
Андрей Тимошенко: Всё дело в понимании самой ценности актёрского ансамбля. Архангельск географически город тупиковый: ты доезжаешь до него, а дальше — только Белое море. В городе нет своего театрального института, есть лишь колледж культуры. Поэтому артисты, которые приходят в наш театр, собираются буквально по крупицам, как жемчужины, из самых разных уголков страны.
Есть, конечно, и местные ребята — поморы. Но многие приезжают издалека. Я даже проводил для себя статистику: здесь всё складывается примерно 50 на 50 — кто-то приживается на Севере, а кто-то уезжает. И моя задача — объединить их, воспитать труппу так, чтобы появился общий способ существования на сцене и единый подход к делу. Мы постоянно занимаемся тренингами, бесконечно репетируем.
Всех наших артистов объединяет безумная любовь к театру. Они настоящие трудоголики! Мы очень много работаем, а в театре количество всегда перерастает в качество — я и студентам своим об этом постоянно говорю. Человек, который честно и непрерывно трудится, уже физически не способен работать халтурно, «левой пяткой». Он работает честно и с полной отдачей.
Недавно мы набрали целевой курс в Театральном институте имени Бориса Щукина, к нам пришли отлично обученные ребята. Но даже те артисты, у кого нет за плечами Щукинского института, проявляют невероятную хватку: они учатся прямо в процессе репетиций — подсмотрел у коллежского партнёра, увидал, повторил. Рождается настоящий творческий котёл, который учит слышать и чувствовать друг друга.
Что такое подлинный ансамбль? Это когда артисты существуют в единой художественной системе: они видят и слышат партнёра, говорят об одном, переживают об одном и тех же вещах. За это глубокое чувство единства я безумно люблю наших артистов.
А кодекс северян очень простой: в первую очередь — не предавать себя и не предавать своих. И это напрямую отражается в нашей работе. Если ты честно выбрал эту профессию, ты не предаёшь себя и остаёшься честным творцом.
— Официальным партнёром ваших гастролей 2026 года стал Всероссийский музей декоративного искусства — пространство, где хранится богатейшее материальное наследие Русского Севера. Как сложилась эта коллаборация и почему для театра было важно обрести в Москве такое «место силы»?
Сергей Самодов: Для современного театра критически важно выходить за пределы собственных стен. Любая коллаборация — это прежде всего дружба, синергия, новые институциональные связи и рождение смыслов, которые изначально даже не казались очевидными.
Например, во время наших предыдущих московских гастролей в 2024 году партнёром Архдрамы выступало Русское географическое общество: мы проводили совместную пресс-конференцию в их исторической штаб-квартире и организовывали масштабную фотовыставку. В этом году мы обрели новое партнёрское «место силы» — Всероссийский музей декоративного искусства, в фондах которого хранится уникальное материальное наследие архангельской земли.
Через такие проекты нам принципиально важно транслировать глубину и самобытность северного характера. Но главное — этот диалог подчёркивает важнейший процесс, который происходит сейчас в нашей стране: реальную культурную децентрализацию. И это показатель истинной мощи, величия и общего развития России.
— Децентрализация культуры жизненно важна для нашей огромной страны.
Сергей Самодов: Во многих государствах культурная жизнь концентрируется исключительно в столице: там всё кипит и блестит, а в регионах уровень ощутимо снижается — так рождается пренебрежительное понятие «провинция». В современной России термин «столичный уровень» уже потерял свою монополию. У нас сформировалось сразу несколько мощных культурных центров. Это не только Москва и Санкт-Петербург, но и Архангельск, Екатеринбург, Новосибирск, Пермь и многие другие регионы.
Путешествуя по стране, я постоянно убеждаюсь: высочайший профессионализм и глубину искусства можно встретить далеко за пределами столиц. При этом каждый край обладает своей неповторимой идентичностью. Нельзя сказать, что один регион «лучше» другого — каждый уникален по-своему.
Открывая для себя региональные театры, музеи, новые постановки, я испытываю искренний восторг и огромное уважение к коллегам. Этот профессиональный взаимообмен даёт колоссальный импульс дальше созидать, работать и делать всё, чтобы общий культурный уровень нашей страны рос еще большими, стремительными шагами.
— Сергей Александрович, в этом году исполняется ровно 10 лет, как вы возглавили Архдраму. Если оглянуться назад, в каком состоянии вы приняли театр десять лет назад и какую победу за это десятилетие вы считаете самой главной и личной?
Сергей Самодов: Десять лет назад состояние театра было объективно тяжелым: 17 миллионов рублей просроченной кредиторской задолженности, арестованные счета, залы, заполнявшиеся максимум на 40 процентов. Премьер выходило крайне мало, гастрольная жизнь практически замерла. Можно сказать, что на тот момент театр попросту отсутствовал на культурной карте России.
Сегодня Архдрама — один из ведущих региональных театров страны, который задаёт тренды и формирует повестку не только для коллег из субъектов РФ, но и для столичных площадок Москвы и Санкт-Петербурга. Мы глубоко интегрированы во все ключевые федеральные проекты.
Но своим главным результатом я считаю создание вокруг Архдрамы полноценной культурной экосистемы. Сегодня наш театр — это не просто сцена и зрительный зал. Это благоустроенный театральный парк, стильная кофейня, а в ближайших планах — открытие собственного книжного магазина. Кроме того, мы активно занимаемся развитием Архангельского театра кукол — легендарного коллектива, пережившего триумфальный взлёт в 1990-е, но затем столкнувшегося с периодом некоего забвения, из которого мы его сегодня уверенно выводим.
И пожалуй, самое важное: пример Архдрамы доказывает, что в городе с населением менее 300 тысяч человек можно выстроить институт культуры, который по посещаемости, финансовой устойчивости, качеству продукта и масштабу медийного звучания ничем не уступает ведущим театрам городов-миллионников.
— Театральный директор сегодня — это и дипломат, и продюсер, и хранитель традиций. Как вам удаётся балансировать между суровой финансовой операционкой и созданием той самой «свободной творческой атмосферы», о которой мечтают артисты?
Сергей Самодов: Секрет прост — в искренней любви к тому, чем ты занимаешься. Когда ты осознаешь, что театр — это дело всей твоей жизни, понятие «рабочего графиков» или «нормированного дня» попросту исчезает. Ты не отбываешь часы, ты этим живешь. Ты делаешь то, что должен сделать именно сейчас, потому что отдаешь себе отчёт: твоё место — здесь.
Я по своей природе безумно жаден до знаний. Мне важно докопаться до самой сути, до мельчайших нюансов любого процесса. И поэтому для меня нет разделения на «скучную финансовую рутину» и «возвышенное творчество». Я с одинаковым азартом погружаюсь и в экономику театра, и в его художественную жизнь. Я готов инвестировать в это всё своё время и силы, потому что мне это безумно интересно. В какой-то момент ты просто понимаешь, что вся твоя личность, вся твоя ментальная ДНК заточена именно под этот путь. И когда происходит такое совпадение, всё начинает получаться.
Но один в поле не воин. Вторым важнейшим фактором успеха является команда. Мне повезло собрать вокруг себя единомышленников, которых я называю «самонаводящимися профессионалами». Им не нужен тотальный микроменеджмент. Достаточно задать точный вектор, стратегическую цель — а дальше они сами выбирают оптимальные инструменты для её достижения.
Я даю своей команде высокий уровень доверия, и они его полностью оправдывают. А для руководителя это главное — свободный ресурс для стратегического мышления. Это возможность не завязать в операционке, а планировать развитие театра на пять, десять лет вперёд, чтобы Архдрама с каждым годом ставила себе всё более высокую планку и показывала еще более впечатляющие результаты.
— Три из четырёх спектаклей, которые вы привезли в Москву, отмечены в лонг-листе Национальной театральной премии «Золотая маска». Для регионального театра это колоссальный маркер успеха. В чём, по-вашему, уникальность менеджмента Архдрамы, позволяющая театру так ярко звучать на федеральном уровне?
Сергей Самодов: Во-первых, наш ключевой принцип — не растрачивать ресурсы на внутренние склоки. Мы с главным режиссёром театра Андреем Николаевичем Тимошенко смотрим строго в одном направлении. Взаимовыручка, глубокое доверие и дополнение сильных сторон друг друга — вот наш фундамент.
Известное выражение гласит: «Рыба гниёт с головы». Но эта же фраза работает и наоборот: с головы система расцветает. В нашем случае весь коллектив понимает правила игры, прозрачность наших целей и видит, что мы работаем не ради личных амбиций, а ради развития театра. Мы отдаём себе отчёт, что пришли сюда не навечно: наша задача — вывести театр на вершину и передать его следующему поколению управленцев в безупречном, мощном состоянии. Это горение делом — главное, что нас объединяет.
Если говорить именно про уникальность менеджмента, то она заключается в смелости работать по гибким методикам: мы постоянно формируем и тестируем новые гипотезы. Что-то дает результат — мы это фиксируем и внедряем. Что-то не работает — отбрасываем без сожалений. Единственная фатальная ошибка, которую может допустить руководитель, — это не иметь новой идеи на смену не сработавшей.
Мы никогда не замыкаемся в собственном соку. Мы активно ищем эффективные управленческие, маркетинговые и технологические решения далеко за пределами культурного сектора — в бизнесе, IT, смежных индустриях. Барьеров не существует, они живут исключительно в нашей голове. Возможным становится всё, если у тебя есть чёткий план и понимание смыслов.
И наконец, задача моей управленческой команды — создать идеальную инфраструктуру и комфортную среду. Мы делаем всё, чтобы артисты, цеха, технические службы и приглашённые режиссёры были сосредоточены исключительно на творчестве, не отвлекаясь на бытовые или организационные сбои. Обуздать всю имеющуюся энергию и концентрированно направить её в созидательное русло — пожалуй, это и есть главный секрет эффективного театрального менеджмента.
И конечно, фундамент любого театрального успеха — это художественная глубина. В этом плане мне невероятно повезло работать с Андреем Николаевичем Тимошенко. Я безмерно горжусь нашим сотворчеством. Это режиссер, которому всегда есть чем поделиться со зрителем. Каждый его спектакль — разговор на высшем уровне духовности и смысла.
Более того, я сам постоянно учусь, проникаясь его работами. Как человек достаточно прямой и импульсивный, я через режиссерскую оптику Андрея Николаевича, учусь примиряться со многими несовершенствами мира, становиться мудрее, глубже понимать христианские ценности и сохранять внутреннее спокойствие в сложных ситуациях.
— Вы известны бережным, почти священным отношением к литературной классике, но при этом ваши постановки удивляют смелыми, нестандартными сценическими решениями. Как вы нащупываете ту тонкую грань, где режиссёрское самовыражение не убивает автора, а заставляет его звучать сверхактуально?
Андрей Тимошенко: Мои учители заложили в меня фундаментальную истину: театр вторичен по отношению к великой литературе. Отсюда рождается мой глубокий пиетет перед автором. Когда писатель создаёт произведение, он ищет свой уникальный язык, пытается донести до нас важную мысль, заставить сопереживать персонажам. Взять книгу — значит прикоснуться к чужому, уже состоявшемуся заветному труду.
Но произведение должно отзываться во мне, в дне сегодняшнем и в артистах, которых я приглашаю. Здесь безоговорочно работает классическая триада Евгения Вахтангова: «Время — Автор — Коллектив».
Я никогда не пытаюсь переиначить классика или перекроить его текст под минутную моду. Если книга меня задела, моя задача — пересказать её зрителям на языке сценического искусства. А любой пересказ — это уже трактовка, мой личный взгляд. Вот так я увидел и прочитал «Мастера и Маргариту» или Маркеса, и именно этим видением я делюсь со залом. Текст автора для меня святыня.
Однако театр говорит не только словами. Текст — лишь один из инструментов. Режиссёр ищет адекватные пластические решения, пространственные мизансцены, точные актёрские оценки, которые способны передать суть авторской мысли даже там, где слова смолкают.
В нашем спектакле «СТОЛЕТВМАКОНДО» есть несколько абсолютно невербальных сцен, но они передают самую душевную суть прозы Маркеса. В этом молчании я слышу его текст отчетливее, чем в произнесенных репликах.
Для меня пьеса — это не материал для самоутверждения, а источник вдохновения. А поскольку я живой, современный человек, которого волнуют боли и радости сегодняшнего дня, то и моё прочтение классики естественным образом становится актуальным. Если произведение великое и говорит о вечных, общечеловеческих ценностях, оно будет звучать безошибочно свежо в любую эпоху. На то она и классика.
— Героям спектаклей, которые увидят москвичи на сцене Вахтанговского театра, идеально подошёл бы девиз: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!». С какими мыслями и чувствами, по вашему замыслу, столичный зритель должен выходить из зала после встреч с Архдрамой?
Андрей Тимошенко: Хотелось бы, чтобы столичный зритель, прожив с героями наших спектаклей этот отрезок сценической жизни, пройдя с ними путь страданий, радостей и трагедий, выходил на Арбат из Вахтанговского театра с чёткой мыслью: всё в этой жизни можно преодолеть. Человек способен справиться со всем, безвыходных ситуаций не бывает. Необратима только смерть. Но пока мы живы — мы можем бороться, и мы можем всё преодолеть.
Это должно вселять в зрителя силу, уверенность в себе и восторг от жизни. Восторг от самого момента бытия, когда ты выходишь после спектакля и стоишь на Арбате рядом с таким замечательным театром. Когда ты находишься рядом с близкими — или пока ещё далёкими — людьми и учишься ценить момент. Ведь время только уходит, оно не возвращается, и каждое мгновение уникально по-своему. Наш главный посыл — научить человека ценить жизнь и научить его искренне любить жизнь.
Сергей Самодов: На мой взгляд, даже если это глубокая трагедия или драма с несчастливым финалом, любое произведение искусства должно давать человеку надежду. Уныние — это грех, и оставить зрителя в депрессивном состоянии — почти преступление со стороны авторов. Творец обязан подарить человеку надежду, дать силы для созидания и вдохновение жить, творить, оставлять что-то после себя, находить смыслы и менять мир к лучшему хотя бы на крошечную толику.
Прекрасно, если зритель выходит из зала, пережив невербальные ощущения и чувства, которые позволят ему в дальнейшем более светло смотреть на мир. Искать возможности там, где раньше казался тупик. Просто обнять близкого человека и лишний раз сказать ему: «Люблю». Просто помочь тому, кто нуждается, не спрашивая, вернётся ли это добро обратно.
Если благодаря театру мир станет чуточку добрее, если из него уйдёт лишний снобизм, нигилизм и скепсис, а люди начнут думать о духовном и о помощи близким, переставая считать это наивными ценностями, — значит, всё не зря. В этом и заключается наше единство, наш путь в будущее и развитие. Мне бы очень хотелось, чтобы люди выходили с гастролей именно с таким чувством, и где-то на подсознательной подкорке у каждого зажглись эти маленькие лучики надежды и света.
— Архангельск — родина великого Михаила Васильевича Ломоносова, человека, который не боялся идти своим путём. Если бы Ломоносов пришёл сегодня в ваш театр, какой спектакль вы бы ему показали в первую очередь и почему?
Андрей Тимошенко: Если бы Михаил Васильевич Ломоносов пришёл сейчас в Архангельский театр драмы, и у меня была бы возможность показать ему только один спектакль, это был бы «Царь Эдип. Прозрение».
Это программная постановка для нашего театра, с которой началось моё настоящее, подлинное творчество в Архдраме. Не первый мой спектакль здесь, но именно в нём я в полной мере заявил свой режиссерский язык и стиль.
«Царь Эдип» — спектакль о сильном герое, который бросил вызов судьбе и богам. В ситуации, где всё было предрешено, он победил своим поступком. Заявив: «Если я не могу влиять на судьбу, я могу хотя бы этого не видеть!», он ослепил себя и проявил в этом великое право выбора.
Михаил Васильевич Ломоносов точно так же заявил о себе миру, взломав сложившийся социальный порядок. В эпоху, когда существовала закрытая элита, а простой человек не мог вырваться из своего сословия, Ломоносов своим гениальным талантом и способностями доказал: он — великий человек, и это не зависит от того, где и в какой семье он родился. В этом проявился настоящий северный характер. И у царя Эдипа — ровно такой же северный характер.
Сергей Самодов: Если бы Михаил Васильевич пришёл к нам сегодня, я бы показал ему два спектакля, которые имеют прямое отношение к науке и познанию.
Во-первых, «Загадочное ночное убийство собаки», где главный герой Кристофер в финале вместе со всеми зрителями в зале доказывает теорему Пифагора. Мне кажется, Ломоносову как полимату и ученому, в том числе глубоко занимавшемуся математикой, это безумно понравилось бы.
Во-вторых, я бы очень хотел показать ему «СТОЛЕТВМАКОНДО». Это история о том, как люди собственным умом доходят до всего и заново открывают вещи, давным-давно известные миру. Они делают эти открытия вопреки всему, просто потому что страстно стремятся к знанию и созиданию. Это ровно то, к чему стремился сам Ломоносов — познать всё, вобрать в себя весь мир и воплотить себя во всём. Безудержная, кипящая энергетика жителей Макондо невероятно созвучна личности самого Ломоносова, который пронёсся через русскую культуру подобно метеору, подобно мощному сгустку неиссякаемой энергии.
фото: Святослав Акимов, Екатерина Чащина, Эдуард Евсиков
Комментарии отсутствуют. Будьте первым.