«Взросление — это не процесс старения. Это процесс постепенного принятия ответственности за свою жизнь». — Эрих Фромм
В Театре Наций состоялась премьера спектакля режиссёра Романа Габриа «Взрослая дочь молодого человека». Постановка, в основу которой легла культовая пьеса Виктора Славкина «Дочь стиляги», заимствует своё название у легендарного спектакля Анатолия Васильева. Почти полвека назад в Московском драмтеатре им. К. С. Станиславского васильевская версия произвела оглушительный фурор, навсегда вписав имя драматурга в историю отечественной сцены. Сегодня Роман Габриа предлагает нам совершенно новую, трезвую и удивительно созвучную нашему времени оптику прочтения этого текста.

Сюжетная канва на первый взгляд камерна: обычная домашняя вечеринка четырёх однокурсников — выпускников технического вуза. Их шальное, яркое студенчество пришлось на эпоху хрущёвской оттепели — время стиляг, джаза, цветных носков, отчаянного свободомыслия и веры в то, что мир можно изменить одной лишь пластинкой на «костях».

Ностальгические разговоры повзрослевших бунтарей, щедро сдобренные алкоголем, неизбежно вскрывают застарелые нарывы. Всплывают старые обиды, невысказанное предательство, компромиссы с собственной совестью. Оглядываясь назад с высоты прожитых лет, герои (в исполнении Евгения Стычкина, Елены Николаевой, Виталия Коваленко, Павла Акимкина, Артёма Тульчинского и Ивана Злобина) пытаются понять, в какой именно момент их юношеские разногласия предопределили крушение идеалов и как личные драмы каждого из них оказались завязаны на тот далёкий студенческий выбор.

Для Романа Габриа эта постановка носит глубоко личный, почти интимный характер. Как признался сам режиссёр, вопросы, поднимаемые в пьесе Славкина, сегодня актуальны для него как никогда. Находясь в том же возрасте, что и главный герой Бэмс, Габриа сам воспитывает подрастающую дочь. Именно поэтому вечный, казалось бы, конфликт отцов и детей приобретает на сцене объёмное, лишённое дидактики звучание.

Это не просто столкновение поколений, это попытка разобраться: что для нас наше прошлое? Является ли ностальгия по минувшим дням спасительным убежищем или это разрушительный капкан несбывшихся надежд? Сколько можно жить в утопии собственных иллюзий, бесконечно обвиняя «тень ускользающего дня» и внешние обстоятельства в личной нереализованности?

Герои Габриа не стары физически, но они закостенели изнутри. Они застряли в консерватизме собственных устоев и страхе перед настоящим временем. Что значит «меняться» для человека, который привык мерить жизнь стандартами своей ушедшей молодости?
Главным зеркалом и одновременно главным укором для Бэмса (Евгений Стычкин) становится его взрослая дочь. Её образ решён на контрасте: это девочка-хиппи, транслирующая пацифистский манифест.

В этом столкновении кроется тончайшая режиссёрская ирония. Бывшие стиляги, которые когда-то сами ломали систему, устраивали бунты против серости и кричали о свободе, превратились в тех самых «правильных», консервативных и закоренелых родителей.
И теперь они с ужасом и непониманием смотрят на юношеский максимализм собственной дочери, чей бунтарский дух так похож на их собственный сорок лет назад. Новое поколение бунтует иначе, но с той же искренностью, обнажая глухоту и страх старших.

Роман Габриа выводит на первый план вечные, вневременные категории: цену предательства, уязвимость идеалов и, главное, возможность прощения. Спектакль деликатно, но настойчиво подводит зрителя к мысли о том, что взросление — это не цифра в паспорте и не накопленный багаж разочарований. Взросление начинается там, где человек перестаёт прятаться за призраками ушедшей юности и берёт ответственность за каждый свой день.
«Взрослая дочь молодого человека» в Театре Наций — это терапевтическое, умное и невероятно красивое зрелище. Спектакль не предлагает зрителю готовых ответов, но дарит редкую возможность оглянуться на свою жизнь, стряхнуть пыль с былых иллюзий и, возможно, впервые за долгие годы искренне поговорить со своими собственными детьми.
Фото: пресс-служба театра.
Комментарии отсутствуют. Будьте первым.