«Русский Кот»: Мария Гальперина — о Коте Баюне, городе и современном русском коде

Мария Гальперина — не просто куратор и создатель компании «Яркие люди»: она архитектор городских впечатлений, для которой город — это живой сценарий, а жители — соавторы. Её проекты стирают границы между театром, музыкой, танцем и архитектурой, превращая городское пространство в площадку для коллективного творчества. Именно под её художественным взглядом родился фестиваль «Русский Кот» — смелая попытка расшифровать современный русский культурный код: не через музейную дистанцию, а через непосредственное переживание — в масштабных арт‑объектах, перформансах и творческих лабораториях.

В интервью Мария раскрывает внутреннюю кухню проекта: делится историей появления харизматичного Кота Баюна — центрального образа фестиваля, рассказывает, как выстраивается диалог с местными сообществами и как удаётся удерживать баланс между смысловой глубиной и игровой свободой.

Погрузитесь в этот многослойный мир — читайте интервью и почувствуйте, как оживает культурный ландшафт города.

Мария, начнем с вашей творческой платформы: какова главная концепция вашей работы и в чём заключается ваш кураторский манифест?

После основания компании «Яркие люди» я занимаюсь исключительно городскими событиями. Они приносят мне огромную радость, я вижу глубокий смысл в том, чтобы наполнять идеями и радостью город, где живу я и где растут мои дети. Но это не значит, что мне не интересны другие города России. Особенно вдохновляет работа в малых городах: сразу видишь изменения и живой отклик. Ко мне до сих пор приходят люди, которые помнят проекты, созданные десять лет назад, и рассказывают, как это повлияло на их жизнь. 

Моя концепция культурного программирования событий и развития территорий заключается в том, чтобы оставлять в душах людей глубокий след. Для кого-то это может звучать пафосно и патетично. Тем не менее, в этой концепции заключено несколько ключевых вещей моей работы с людьми и для людей.

Первый и самый простой результат  — подарить радость и новые впечатления. Но и впечатления бывают разными. Есть чисто развлекательные форматы, похожие на фастфуд: пришел, посмотрел и пошел дальше. Это тоже хорошо, я совсем не против. Но когда ты вовлекаешь людей в процесс, когда они пробуют что-то сделать своими руками, становятся соучастниками — возникает совершенно другой уровень взаимодействия. Тогда человек уносит с собой гораздо больше, чем просто мимолетную эмоцию. Проект перестает быть разовым событием на пару дней. 

Такому формату работы всегда предшествует долгая подготовка. Но это того стоит! 

В итоге мы глубоко взаимодействуем с людьми и творим вместе. Мы проводим лаборатории самого разного формата: например, театральные лаборатории с молодежью и непрофессиональными актерами. Или создание арт-объектов через соучастное проектирование. Это когда посетители проекта сами рисуют, в процессе спорят и рассуждают… Результат всегда очень интересный! Даже если потом проект дорабатывает профессиональный художник, сам творческий процесс глубоко затрагивает участников. Такой опыт самовыражения становится для них важной частью личной истории.

В таком диалоге мы вместе с жителями города буквально “перепридумываем” место, где они живут. И город возвращается к ним в совершенно новом культурном образе. Например, уже четыре года мы работаем с городом Менделеевск в Татарстане. Изначально у нас не было никаких опор и идей, кроме того факта, что Менделеевск возник вокруг нефтехимического производства.

Когда мы приехали, нам показали город — мэрию, завод и другие стандартные локации. И тут мы поняли, с чем предстоит работать…

Нашей задачей было создать иммерсивный спектакль и аудиоэкскурсию по городу, где на первый взгляд нет достопримечательностей, кроме завода. 

И мы придумали записывать голоса жителей, их истории. Правда, в Татарстане нет особой традиции откровенничать с незнакомцами. Так что это был долгий процесс. Зато когда жители города начали раскрываться, мы записали замечательные  живые голоса и личные истории: как люди влюблялись в этом городе, где прогуливали уроки, как писали друг другу записочки. 

В результате спектакль оброс огромным количеством очень тёплых, близких каждому из нас историй. Ведь когда идешь не по центральному проспекту, а сворачиваешь в какую-нибудь рощицу к неприметному мостику и узнаешь, что здесь кто-то когда-то впервые взял кого-то за руку это совсем другой уровень погружения… Пусть это незначительные события в масштабах большой истории, но они невероятно важны в жизни каждого из нас. 

Я люблю эти моменты, когда мои задумки для фестивалей или культурной программы встречаются с внутренней потребностью каждого человека быть замеченным. Любая жизнь интересна и иногда вполне достойна того, чтобы её перенесли на сцену.

Вот другой пример из того же города. Мы выиграли грант на развитие малых городов и в рамках этого проекта создали спектакль с участием представителей старшего поколения. В Москве для этого есть программа «Московское долголетие», но в регионах пожилые люди разобщены и задействованы в культурных событиях не так уж часто. Наша лаборатория длилась несколько недель. Участники начали делиться удивительно трогательными воспоминаниями: о несостоявшейся любви, о том, как они встретились и влюбились в танцевальном клубе… Получился очень трепетный спектакль, который многие зрители слушали со слезами на глазах. И он невероятно сплотил город.

Вот такими инструментами я пользуюсь. В таких моментах заключается моя философия. 

Конечно, событие должно эмоционально цеплять. Если на мероприятии скучно, зритель туда просто не придёт. Но просто внешней яркости мне мало. Обязательно должен быть второй слой — глубина, связанная с культурным кодом места, города, страны. Об этом мы, кстати, много говорим на фестивале “Русский КоТ”.

Этот глубинный слой напрямую соприкасается с нашим детством и взрослением, жизненными периодами, с которыми у каждого из нас есть сильнейшая эмоциональная связь. 

В работе я часто прибегаю к сказкам, мифологемам и символам. В моих постановках всегда есть легко считываемые смыслы, которые на подсознательном уровне рождают интереснейшую цепочку ассоциаций. 

Мне интересно находить то, что объединяет всех нас. Собирать зрителей, которые росли на одних книгах, слушали одну музыку, знают знаковые цитаты и прекрасно понимают, в какую игру мы играем на сцене.

Как вы понимаете, что именно здесь должен быть фестиваль? Приходит ли запрос или у вас появляется внутреннее ощущение, что в этом месте нужно обязательно что-то создать? Как рождается этот импульс?

Бывает по-разному. Иногда тема возникает сама собой… И это не обязательно должен быть именно фестиваль. Помимо театра и искусства, которыми я глубоко увлечена с самого детства, моя большая страсть — это архитектура. У меня есть несколько знакомых гидов и историков, с которыми мы при первой возможности гуляем по Москве. 

Однажды во время такой прогулки с экскурсоводом Андреем Ледневым мы проходили мимо Большого театра, и он начал рассказывать историю ЦУМа. Оказалось, что наследие великого Романа Клейна рассеяно по всей Москве. Он построил не только ЦУМ, но и Пушкинский музей, Средние торговые ряды и множество больниц. При этом его имя незаслуженно забыто, и горожане мало что о нём знают. Мы поняли, что это невероятно интересная тема, разработали проект и подали заявку на грант под названием «Московская идентичность: Р. И. Клейн». 

Вместе со студентами МАРХИ мы поднимали и перерисовывали архивные чертежи архитектора, готовя их к выставке. Договорились с Пушкинским музеем и Музеем архитектуры о доступе к фондам. В итоге мы создали аудиоспектакль с увлекательным повествованием в исполнении профессиональных актёров (этот проект жив до сих пор), открыли уличную выставку на Страстном бульваре и провели цикл лекций для профессионального сообщества. К нам также присоединилась библиотека имени Чехова, здание которой тоже построил Клейн. Мы создали сайт, посвящённый его наследию, с фотографиями сохранившихся зданий. Вот такие глубокие содержательные проекты я очень люблю.

Еще пример, тоже связанный с Москвой. Один из её главных героев-символов — Михаил Булгаков, которого мы все нежно любим. Совместно с Музеем Булгакова мы выиграли грант и создали три новые постановки. В них участвовали не только студенты, но и мэтры сцены, которым было безумно интересно такое творческое взаимодействие. Получился яркий интерактивно-иммерсивный спектакль. 

Параллельно мы подготовили выставку: привлекли студентов факультета журналистики для практики. Вместе с художниками они погружались в контекст, слушали лекции, ходили на экскурсии, а затем создавали коллажи, работая со шрифтами и символами. Эта выставка открылась прямо в пространстве музея-театра Булгакова. Таким образом, у нас получились две лаборатории: театрально-постановочная и художественная, результатом которых стали сразу несколько готовых творческих продуктов.

В юбилейный год Владимира Маяковского, как вы понимаете, мы просто не могли не подать заявку на грант.  И выиграли его. Но решили не ограничиваться стандартным форматом и создали поэтическую лабораторию, посвящённую верлибру, пригласив преподавать современных мэтров слова. 

Участники создавали художественные произведения и литературные высказывания, а по итогам проекта мы издали сборник. А еще организовали плакатную выставку в парке «Музеон» и провели большой фестиваль, где выступили финалисты, приехавшие из разных городов России. Специально для фестиваля мы поставили спектакли по произведениям Маяковского. 

В наших проектах всегда получается живая экосистема, объединяющая опытных профессионалов и талантливую молодёжь. Мы рады дать молодым специалистам возможность заявить о себе, создать театральный или художественный продукт внутри нашего проекта. Но самое главное — оставить после себя то, что продолжит жить и развиваться.

Если измерять успех не деньгами, то какими масштабами вы определяете, что проект состоялся? Существует ли у вас свой «барометр счастья»?

Безусловно, такой барометр существует.  Это моё внутреннее ощущение. 

«Барометр счастья» реагирует на несколько ключевых моментов. 

Первый — когда взрослые люди признаются, что наш проект помог им вернуться в детство. Это мгновения полной открытости, когда человек чувствует себя в безопасности, искренне играет и счастливо смеётся. И на фестивале «Яркие люди», и на «Театральном бульваре» зрители часто говорили в интервью: «Я ведь в школьные годы ходил в театральный кружок, а потом совсем об этом забыл…» Я не устаю повторять: людям важна сопричастность к творчеству. Вы даже не представляете насколько! Даже если человек далек от творческих профессий, в эти моменты он раскрывается, наполняется и испытывает чистую радость. 

Когда «Театральный бульвар» в 2024 году только начинался, я каждый день была на его площадках. Не пропустила ни одного дня, постоянно общалась и взаимодействовала с аудиторией. То количество любви, объятий, благодарностей, цветов, улыбок и тёплых сообщений, которое я тогда получила, было невероятным. Я точно знаю: когда ты делаешь дело с радостью и любовью, когда тебе действительно есть чем делиться, люди моментально считывают эту энергию, и к тебе возвращается их ответная любовь.

На фестивале «Яркие люди» мы представили максимум возможностей для творческого развития и дополнительного образования как детей, так и взрослых.

Если человек говорит: «Я просто шёл по бульвару, вдруг поучаствовал в постановке, и это так здорово!». Для меня это и есть главный индикатор. Важно, чтобы люди продолжали заниматься творчеством и после окончания проекта: чтобы дети шли в студии, чтобы наш любимый Андрей Фейгин собирал ребят для дальнейшего сотворчества уже в Музее Москвы или на других площадках. Это значит, что проект продолжает жить в них дальше.

В 2024 году люди писали мне, что это было лучшее лето в их жизни. А некоторые туристы, приехав в Москву в отпуск, просто не хотели, не могли уехать обратно, потому что каждый их день был наполнен нашими событиями.

Очень важным для фестиваля стал формат открытых бесед, который я ввела в рамках «Театрального бульвара» в 2024 и 2025 годах. Это потрясающая возможность обмена мнениями сразу после показов.

Зрители сидели рядом со знаковыми режиссёрами, общались, задавали вопросы, делились впечатлениями. Для людей критически важно быть услышанными, обсудить увиденное. И речь здесь не просто о театре или об искусстве в чистом виде. Это разговор о нашем времени и нас самих.

Почему сегодня у людей такая колоссальная потребность в театре, почему на спектакли практически невозможно достать билеты и почему приковано такое активное внимание к культурной жизни?

Потому что в современном мире театр и культура стали для человека важнейшей точкой опоры. Это уникальная возможность переосмыслить себя здесь и сейчас, понять, что меняется, а что остаётся неизменным, и просто лучше узнать самих себя.

Получается, золотой стандарт ваших проектов, фестивалей и спектаклей — это даже не просто счастье, а именно понимание себя?

Это скорее возвращение к своей детской части — счастливой и творческой. Конечно, полностью понять себя за время фестиваля невозможно. Люди, которые находятся в терапии, знают, что самопознание — это очень долгий процесс, требующий колоссальных усилий и внутренней работы. Не все к этому готовы, да и не всем это сейчас нужно. Но когда человек действительно хочет выйти на новый уровень, в какой-то момент он начинает делать шаги в эту сторону. 

Театральные мастер-классы, которые проходили на наших «Театральных бульварах» — как раз те самые практические инструменты самопознания. Ты можешь взять их в свою жизнь и начать ими пользоваться, а можешь и не взять. Здесь ничего невозможно навязать насильно.

Когда-то я создала такой формат для себя, своих детей и друзей — это был проект «Яркие люди на каникулах». Все, кто в нём поучаствовал, в один голос говорят, что это был лучший отдых в их жизни. Именно тогда я сама изнутри до конца поняла, почему театральные мастер-классы так важны. Ведь они вообще не про то, как красиво выйти на сцену. Они про то, как заглянуть в себя. 

Это про то, как правильно смотреть друг другу в глаза, как двигаться, как расширяться и сужаться в пространстве. Про то, что ты, оказывается, можешь почувствовать спиной взгляд другого человека. Это про безусловное доверие. Есть такое упражнение: падаешь назад с уверенностью, что тебя поймает твоя команда. Есть много других методик, которыми пользуются в театральных школах. В конце концов выясняется, что любая сыгранная роль и любой спектакль всегда оказываются про тебя самого. Это не просто лицедейство — это глубокие, действенные психотерапевтические практики.

Как тогда удержать эту глубину? Ваши проекты очень глубокие, многослойные. Как сохранить эту содержательность и в то же время не перегрузить зрителя, чтобы это оставалось интересным?

Думаю, здесь всё зависит от восприятия человека: у каждого из нас по-разному развиты те или иные рецепторы. Кто-то считывает только общую картинку, а кто-то готов идти глубже, но удовольствие получают все. 

Поэтому первый, самый доступный слой — это яркое эмоциональное впечатление. Чтобы его создать, я всегда прибегаю к интерактивности, музыке, зрелищности, ко всему, что дарит ощущение счастья. И в этот момент я сама ловлю невероятный кайф и перезагружаюсь. Даже когда я безумно устала — а для организатора фестиваля это обычное состояние, когда я вымотана буквально до нуля, — вижу танцующих людей и мгновенно возрождаюсь. 

Если же человек готов идти дальше, вглубь, он выбирает наши мастерские и лаборатории. Некоторые вовлекаются настолько, что становятся нашими соавторами. На «Театральном бульваре» у нас было много волонтёров, которые оставались с нами: помогали делать декорации, участвовали в репетициях с нашим любимым режиссёром Сергеем Быстровым. Они буквально жили с нами из спектакля в спектакль. Мы уже всех знали по именам, это стала настоящая большая театральная семья. Но здесь нет никакого насилия, только свобода: хочешь — идёшь слушать лекции, не хочешь — просто наслаждаешься атмосферой.

Я всегда доказываю всем своим заказчикам, что образовательно-просветительская часть необходима в любом проекте. В этот раз мы спорили с Всероссийским музеем декоративно-прикладного искусства. Они говорили: «На наши лекции мало кто ходит, даже к блистательным лекторам». Я настаивала: «Нет, нужно пробовать!». В дискуссии согласилась принять участие и директор Музея Татьяна Вячеславовна Рыбкина.

Наша первая панельная дискуссия прошла с успехом! Я тоже принимала в ней участие и было абсолютно понятно, что интерес к теме «русского кода» огромный. Причём не только у слушателей, но и у самих экспертов. Мы слушал  друг друга с большой радостью. Участники были из разных сфер: музейное дело, продюсирование, театр, архитектура, литература, культурология, мода… В обычной жизни мы могли бы никогда не пересечься. А на встрече поняли, что находимся на одной волне. И это очень всех вдохновило! 

И, конечно, я всегда слежу за реакцией зрителей и готова к быстрой трансформации. Мы можем понаблюдать за тем, как идет процесс вовлечения в четверг и пятницу, а уже в субботу сесть с командой и оперативно перестроить, например, музыкальную программу.

Справочно:

В настоящее время в Всероссийском музее декоративного искусства проходит выставка «Вера Мухина: диалоги, грани» – масштабный проект Всероссийского музея декоративного искусства, предлагающий новый взгляд на творчество автора легендарного «Рабочего и колхозницы». Выставка раскрывает Мухину не только как создателя хрестоматийных монументов, но и как художника-исследователя, новатора в области художественного стекла, архитектуры и декоративной пластики XX века. В экспозиции – произведения из 16 государственных музеев и частных коллекций, некоторые из них показываются в Москве впервые.

Экспозиция охватывает почти полвека творческого поиска: от ученичества в Париже (1912–1914) и знакомства со стекольными мастерскими Италии и Франции до создания экспериментальной лаборатории художественного стекла в Ленинграде. Выставка объединила работы из ГМИИ им. Пушкина, Третьяковской галереи, Русского музея, Музея архитектуры им. Щусева и других ведущих институций. Генеральный партнёр – Государственный Русский музей.

Подробнее: https://damuseum.ru

 Получается, это живой организм, в котором постоянно нужно подстраиваться под ситуацию?

Я всегда слежу за тем, что зрителям интересно, а что — нет. И этими наблюдениями активно пользуюсь. Когда создавалась программа «Театрального бульвара», то у руководства были сомнения в том, что опера заинтересует широкую публику. Я тогда ответила: «Нет, вы увидите, это будет супертоповая тема». В итоге в 2024 году мы организовали оперную сцену на Пушкинской площади — и там был такой наплыв зрителей, что буквально яблоку негде было упасть. Я спросила коллег: «Ну что, видите?» И они согласились: «Да, действительно, давай продолжать».

То есть это не борьба, а настоящий синтез? Взаимодействие, при котором заказчик, несмотря на сомнения, всё равно доверяет вам и даёт возможность попробовать. В этом, наверное, и проявляется ваша мягкая женская сила?

Я безумно люблю работать с городом и искренне благодарна каждому из чиновников, с которыми мы сотрудничаем. Я испытываю к ним огромную признательность за доверие. Я сама пришла из маркетинга, где создавала множество событий как для коммерческих брендов, так и для города. И по опыту знаю: лучшие результаты всегда получались тогда, когда клиент отпускал тотальный контроль над творческой частью. 

Когда заказчик начинает жёстко навязывать своё видение (а у коммерческих брендов, например, автомобильных, всё строго расписано по памяткам и регламентам) продукт часто получается технически выверенным, но «мертворождённым». Я же очень не люблю тратить свою энергию на то, что в итоге не приносит радости ни мне, ни людям.

Сама идея делать именно городские проекты возникла у меня в 2012 году. Когда у тебя рождаются дети, ты осознаёшь очень простую вещь: человеческая жизнь конечна, и тратить свои силы, таланты и способности нужно только на то, что по-настоящему важно. Созидать стоит лишь то, во что искренне веришь. 

Поэтому я часто спорю, доказываю свою правоту — и мне это удаётся. Я убеждена, что идеальный союз между заказчиком и организатором строится на возможности приводить аргументы и экспериментировать. К счастью, мои проекты — долгосрочные. В первый год «Театральный бульвар» длился полтора месяца, во второй — уже три, и этот фестиваль тоже шёл три месяца. Это не разовое событие, где ты за один день сделал что-то не так и сразу проиграл. Здесь у тебя есть время почувствовать аудиторию, поговорить с людьми и понять, что им нужно. Во время «Театрального бульвара» мы постоянно вносили коррективы. Люди писали: «Хотим больше оперных исполнителей» — и мы шли им навстречу, расширяя программу по их просьбам.

Бывает ли такое, что к вам подходят и говорят, что ваши проекты не нравятся? Пытаетесь ли вы переубедить таких людей?

Сегодня очень популярно выражение «работа с возражениями» или работа с негативом, и это действительно важнейший аспект любого крупного проекта. Конечно, бывали люди, которые подходили и открыто высказывали своё недовольство: кому-то не нравился конкретный спектакль, кому-то — формат в целом. Самое главное — не бояться этого. Когда в 2024 году на «Театральном бульваре» мы показали несколько неожиданных, экспериментальных постановок, кто-то сразу написал в соцсетях, что мы привезли «что-то не то». Нужно быть готовым к тому, что все люди разные. Жизнь в мегаполисе — это огромный стресс, и у многих накапливается внутреннее напряжение, с которым не всегда получается справиться.

Например, мы столкнулись с волной негатива на Чистопрудном бульваре. «Театральный бульвар» — проект шумный, и далеко не все местные жители были в восторге от того, что их привычный тихий уклад нарушило такое масштабное событие. Недавно на открытии одной выставки меня представили как организатора «Театрального бульвара», и один из гостей тут же воскликнул: «А, так вот кого я должен ненавидеть! Я же там живу!» Жители даже начали собирать подписи против шума нашего фестиваля. 

Но удивительно: среди тех же местных жителей нашлась группа людей, которые постоянно ходили на наши мастерские. И они в противовес начали собирать в подъездах подписи за наш фестиваль, потому что он им очень нравился! В итоге мы нашли компромисс: где-то убавили звук, где-то я лично поговорила с людьми, и страсти улеглись. 

В такие моменты критически важно оставаться открытым к диалогу, не бегать от недовольного человека и не защищаться агрессией. Если ты доброжелателен и открыт, собеседник часто меняет своё мнение. Можно пригласить его на дискуссию, позвать на мастер-класс, подарить ему новые впечатления и красивое фото. После таких искренних разговоров с некоторыми вчерашними противниками у нас в итоге выстраивались отличные, тёплые отношения.

Могли бы вы поделиться вашим личным «кодом успеха»? Откуда вы черпаете творческое вдохновение и где берёте столько энергии? Каково это — быть хрупкой женщиной и создавать настолько масштабные проекты?

 Мне просто повезло: высокий уровень энергии дан мне от природы. И моя главная задача — не делать ничего, что могло бы его снизить, а только поддерживать этот тонус. Для этого я прикладываю определённые усилия, которые, впрочем, даются мне очень легко. 

Это постоянное движение, много спорта и в целом здоровый образ жизни. Я не использую никаких дополнительных стимуляторов, способных вызвать резкие скачки энергии: в моей жизни нет ни кофе, ни алкоголя, ни сигарет.

Сама иногда удивляюсь тому, что с возрастом этот внутренний заряд остаётся неизменным.

Я сознательно фокусирую внимание на вещах, которые меня наполняют и вдохновляют. Когда ты держишь на этом фокус, мир вокруг начинает предлагать тебе ещё больше поводов для радости. Я по-прежнему очень много смотрю, путешествую по различным фестивалям, посещаю выставки и биеннале. Моя личная «библиотека прекрасного» пополняется буквально каждую неделю. 

Когда я создаю новый проект, я всегда с головой ухожу в тему: ищу дополнительные материалы, много читаю, изучаю контекст разных городов. Именно в этом непрерывном поиске и движении я и нахожу своё вдохновение.

Существует ли в вашем подходе единая концепция, которая никогда не меняется?

Если говорить о самих событиях, то я всегда стремлюсь идти от сцены к зрителю. В зависимости от конкретной задачи я выстраиваю несколько точек активности, но три столпа остаются неизменными из проекта в проект: максимальная интерактивность, мощный акцент на познавательно-просветительскую часть и глубокая интеграция с профессиональным сообществом, которому эта тема близка. 

Кроме того, неизменным остаётся мой арт-кураторский подход: я стараюсь отбирать самые эстетичные, талантливые вещи и наполнять ими проекты. Конечно, в какой-то момент я могу ошибиться — я ведь не Господь Бог. Случается, что спектакль, который кажется мне безумно интересным, в открытом городском пространстве заходит не идеально. Но в общей массе всё равно получается живой, качественный и очень талантливый продукт.

Есть ли у вас мечта или идея, которую вы бы реализовали при условии неограниченного финансирования?

Да, у меня есть мечта, к которой я планирую постепенно прийти. Поскольку я сама много занимаюсь терапевтическими практиками, я уже нарисовала себе картину того, чем буду заниматься после 75 лет, когда физической энергии, возможно, станет чуть меньше. 

Я хочу создать постоянное пространство — действующую арт-лабораторию, которая будет наполнять людей и лечить их души. В ней я вижу себя уже не просто организатором, а скорее арт-терапевтом, проводником, ведущим людей за собой. Мне хочется и самой жить в такой атмосфере: давать себе и окружающим максимум возможностей для диалога, для споров, для того, чтобы заново влюбиться в себя и проявиться с самых неожиданных сторон. 

Мне очень нравится проект «Никола-Ленивец». Но если там всё строится вокруг архитектуры, то у меня это шло бы больше через театр. Я мечтаю создавать уникальные культурные и арт-пространства, насыщая их символами и смыслами. Места, которые будут не просто придуманы создателями из головы, а будут уходить корнями в глубинные слои локальной истории, извлекая оттуда живые мифологемы. Соединяясь с конкретным местом, они будут давать мощнейший фонтан энергии и глубины.

Как вы думаете, к чему мы придём лет через пять: к тотальной метавселенной или, наоборот, люди будут разбиваться на локальные объединения?

 Мне кажется, эти вещи абсолютно не противоречат друг другу. Для меня метавселенная — это соединённость с неким общим началом, с единым энергетическим потоком (для кого-то это высшие силы, для кого-то Бог — каждый понимает это по-своему). Ты подключаешься к этому потоку и расширяешься. 

Но в этом глобальном расширении людям жизненно необходим момент интимности. Может быть, песни у костра или тёплые кухонные посиделки.

И это именно то, что я всегда отстаиваю в своих масштабных проектах — порой в спорах с заказчиками, которые не всегда меня понимают. Заказчики часто требуют гигантского масштаба: несколько сцен, сотни тысяч зрителей, грандиозные овации. Это важная сторона. Но внутри этого колоссального проекта обязательно должны быть микропространства, где человек в центре Москвы чувствует себя как на уютном квартирнике. Где можно сидеть и разговаривать глаза в глаза, ощущая человеческое тепло. 

Сегодня в обществе есть огромный запрос на теплоту. Люди интуитивно тянутся к чувствующим, добрым, творческим единомышленникам, потому что в их поле они оттаивают. Из-за стрессов, жизненных сложностей и детских травм многие наши внутренние части оказываются буквально замороженными. И чаще всего страдает именно наша детская часть, в которой скрыто колоссальное количество силы и радости.

Почему моя компания называется «Яркие люди»? Это ведь не про тех, кто просто броско одевается. Яркие люди — это те, кто внутренне раскрепощён, свободен и не боится проявлять себя. К сожалению, многие сегодня себя просто не чувствуют. , Даже необычно одеться, громко высказаться или зазвучать в пространстве им очень страшно. В театральных практиках это особенно заметно: человек поначалу не может подать голос, закричать, обозначить себя, он не чувствует собственной силы. А ведь эта сила есть абсолютно в каждом из нас.

И если возвращаться к вопросу о секрете успеха… Наверное, мой секрет в том, что я не боюсь. Во мне есть эта внутренняя сила. И когда мне доверяют срочные, сложные, масштабные или совершенно неожиданные проекты, люди на подсознательном уровне чувствуют эту уверенность. Она транслируется сама собой, и партнёры понимают: этот человек точно сможет это сделать.

Фестивали и творческие проекты подобны песочным мандалам: они создаются долго и кропотливо, а затем мгновенно исчезают. Как вы с философской точки зрения относитесь к этой мимолётности?

 Для меня это очень непростая тема. Собственно, именно поэтому сейчас я активно иду в культурное программирование территорий. Мне хочется работать в соавторстве с архитектурными бюро, выступая в роли своеобразного «сценариста архитектуры». Очень хочется оставлять после себя более осязаемый, долговечный след, чтобы удерживать внимание людей надолго. Ведь когда ты создаёшь архитектурные объекты, они остаются на годы, и часть из них продолжает жить даже после окончания фестиваля. Иначе возникает опустошающее чувство: ты вложил колоссальное количество энергии, а потом всё исчезает и как будто ничего не остаётся.

Хотя, с другой стороны, когда позже я сама прохожу по бульварам, по «Музеону» или Неглинной, где когда-то гремели мои события, они мгновенно оживают в моей голове. Эти воспоминания и ощущения навсегда связывают меня с этими местами. И многие люди, которые бывали на фестивале «Яркие люди» много лет назад, до сих пор помнят те эмоции. Мы остаёмся соединены с ними этой общей памятью. Но людям всё равно нужно что-то постоянное, какие-то осязаемые ориентиры. Сделать фестиваль круглогодичным невозможно — тогда он просто перестанет быть фестивалем.

Именно поэтому мне захотелось найти способ оставаться в контакте с людьми вне событий. Так родился мой бренд домашнего текстиля. Когда человек покупает наши вещи, мы продолжаем ежедневно соприкасаться с ним. Он смотрит на этот предмет каждый день, а вокруг каждого нашего изделия выстроен глубокий сторителлинг. Мы рассказываем про выдающихся художниц авангарда, про их творческий путь, про смыслы, которые они закладывали. Человек читает это, наполняется, бросает взгляд на вещь в своём интерьере — и мы незримо остаёмся на связи. И я очень надеюсь, что в моих будущих проектах, на которые я сейчас нацелена, появится ещё больше таких постоянных точек соприкосновения.

 Как вам удалось решить ещё одну важную задачу: синтезировать взрослость и детскость, соединив модерн и отсылку к корням?

Когда-то эта возможность была для меня под большим знаком вопроса. В самом начале своего пути я отчётливо помню момент, когда задумалась о необходимости создать единую, общую территорию для детей и взрослых. На эту мысль меня натолкнул личный опыт. 

В 2015–2016 годах, когда мои дети ещё росли, мы поехали на джазовый фестиваль. И там возник сильный диссонанс: мне безумно хотелось слушать музыку, а детям — играть на детской площадке. Нам приходилось буквально перетягивать друг друга каждый в свою сторону. Моя страсть к выставкам, старинным особнякам и музеям детей тогда откровенно утомляла, они бунтовали и протестовали.

И тогда я поняла, что должна существовать универсальная объединяющая территория. И такой территорией для меня стали спектакли по мотивам сказок. В них ребёнок видит свой сюжет, а взрослому это интересно потому, что пробуждается его собственная детская часть. В хороших сказках скрыто много глубины, и каждый считывает её по-своему. 

То же самое происходит и с уличным театром, с интерактивными активностями: ребёнок прыгает от счастья, взрослый увлекается процессом, улыбается и тоже чувствует себя счастливым — и в этот момент ему не нужен какой-то специальный «взрослый» контент. Или другой вариант, когда они просто находятся рядом: взрослый с упоением слушает лекцию, а ребёнок в это время мастерит что-то в соседней творческой лаборатории. И они оба наполнены и счастливы вместе.

Сегодня Кот Баюн — это не просто сказочный персонаж, это масштабный центральный элемент всего пространства. А для вас самой этот Кот — он какой?

Для меня получившийся Кот — это наш общий триумф. Это суперкайфовый, интересный и очень современный арт-объект. И при этом невероятно смелый: смелый и по материалу, из которого он выполнен, и по цвету, и по самой фантазии с этим длиннющим хвостом, который плавно перетекает в пространство кафе.

Я и моя команда очень благодарны директору Всероссийского музея декоративного искусства Татьяне Вячеславовне Рыбкиной за доверие! Музей очень интересный, современный,   удовольствием привлекающий к сотрудничеству значимых кураторов и художников. Я думаю, что он должен стать центром создания новых форм.

Это замечательное сочетание — культурное наследие и современное искусство. Возникает интереснейший диалог, в котром прошлое оживает, а актуальное — обретает глубину. 

Я когда я только придумывала эту игру, этот живой фестиваль, я сразу поняла, что центральным объектом должен стать Кот, внутри которого будет что-то происходить. Над его воплощением вместе со мной работало архитектурное бюро во главе с Антоном Кочуркиным. Они предложили много интересных вариантов. Изначально Кот получался очень геометричным, супрематическим. Я сказала: «Нет, это не совсем то». Наш Кот должен быть клёвым, милым, но при этом оставаться современным и вызывать исключительно тёплые, положительные эмоции. 

У меня дома как раз стоит такой Кот Баюн — я когда-то подарила его старшей дочери. Он такой упитанный, традиционный. Но архитекторы совершенно справедливо не хотели делать его банально-лубочным, чтобы избежать «клюквы». У нас было огромное количество эскизов, и в какой-то момент коллег осенило: сделать его в узнаваемой деревянной эстетике Николая Полисского. Использование этих брусьев добавило объекту шершавости, пушистости и особой фактурности. 

Мы сразу поняли: Кот будет именно таким! И под этот образ начали сочинять сюжет для видеоарта внутри него. Там звучат колыбельные стихи, а история самого персонажа переплетается с историей различных архитектурных стилей: наш Кот путешествует от архаики к супрематизму и авангарду, вплоть до возвращения деревянного зодчества в современность. Так что для меня этот Кот — размышление о том, какой должна быть современная визуальная культура. Это рассказ о русском коде — не высушенном и академичном, а живом, наполненном юмором, симпатичном и интересном сегодняшней аудитории.

Как вообще сохранить этот хрупкий баланс: выдержать строгую архитектурную линию, передать подлинный русский код и при этом не скатиться в «кокошники» и «клюкву»?

У меня нет готового универсального ответа. Мы сами только подступаемся к этой теме, размышляем о ней и приглашаем к диалогу всех участников нашего проекта. Мне кажется, именно на такой территории, где нет готовых шаблонов, и рождается по-настоящему важное, живое искусство.

Эти рассуждения начались ещё на этапе создания визуального стиля фестиваля. Мы сразу решили: никаких кокошников, хохломы, рябины и стандартных узоров. Мы искали решение, которое не превратит проект в китч. И поняли, что нам нужна лёгкая архаика. Например, декоративные зубцы на конструкциях — они ведь не несут практической функции, но создают нужный образ.

В отличие от масштабного «Театрального бульвара», здесь пространство более камерное, а главной «точкой сборки» стал Кот Баюн. С одной стороны, он убаюкивает взрослых после дневной суеты, а с другой — возвращает в детскую сказку. При этом программа фестиваля невероятно насыщена: чаепития, театральные зарисовки…

Да, здесь мы сделали большой акцент на арт-объектах — как на тех, что уже созданы, так и на тех, которые будут рождаться прямо во время фестиваля. В этом и заключается наш метод: увлечь зрителя через соучастие и глубоко погрузить в тему. Это чисто визуальная история, способная оставлять долгий след во времени.

Ещё одно важнейшее направление проекта — танец. Мы соединяем традиционную хореографию с современным танцем, который я очень люблю, который сейчас на пике популярности и несёт в себе колоссальный заряд энергии. В этом тоже есть своя преемственность: любой язык тела, любые движения не возникают из ниоткуда, а плавно перетекают из одной эпохи в другую.

То же самое происходит и в театральной части. У нас подготовлены и детская, и взрослая программы. В них мы размышляем о традиционных ценностях, классических авторах и постановках, но делаем это совершенно разным языком — от привычного классического до смелого, экспериментального. 

И, конечно, музыка. Мы понимаем, что русская тема — это не только чистый фольклор, но и актуальная электроника, и коллаборации с современными музыкантами, у которых уже есть своя преданная аудитория и которые готовы экспериментировать вместе с нами. А отдельной яркой строкой на фестивале идёт мода.

 Кот Баюн мурлыкает свою песню. А какое именно состояние, какую концепцию он «набаюкивает» каждому, кто сюда приходит?

Это тёплое приглашение в игровое пространство, в мир детства каждого из нас. Возможность вспомнить, как когда-то родители пели нам колыбельные, и снова пережить то забытое чувство абсолютной безопасности. Но удивительным образом это состояние уюта у нас соединяется с очень неожиданными, авангардными формами, которые зовут зрителя в пространство эксперимента и свободы. 

Ты можешь творить, придумывать, участвовать в этом живом диалоге и оставить в нём свой собственный осязаемый след. Например, зайти в Всероссийский музей декоративного искусства и вдохновиться потрясающим наследием русской керамики — работами, которые создавались в легендарных художественных кружках Саввы Мамонтова в Абрамцеве и княгини Марии Тенишевой в Талашкине. 

Это невероятный опыт — нырять в глубокую архаику, чтобы создавать на её основе нечто ультрасовременное. Ведь древние образы и символы обладают фундаментальной, первобытной мощью, которую мы мгновенно считываем на уровне подсознания.

Справочно:

На три летних месяца Всероссийский музей декоративного искусства и музейный сад превратился в открытую городскую арт-лабораторию. Художники, архитекторы, музыканты, хореографы и режиссёры вместе с гостями работают с русской традицией как с живым материалом — переосмысляют её через современные художественные практики. 

Арт-объекты и лаборатории под открытым небом, спектакли и перформансы, концерты, лекции исследователей, ярмарка современных российских брендов. 

13 недель, 13 тем — от сказочных архетипов и народных промыслов до современного дизайна и моды. Каждая неделя становится новым взглядом на русскую традицию в настоящем времени.

Фестиваль «Русский КоТ» — уникальная возможность провести лето с радостью и с несомненной пользой. 

Разнообразная программа Фестиваля порадует детей и взрослых!

Мероприятия фестиваля бесплатны. На отдельные события предусмотрена предварительная регистрация.

Подробнее: https://russki-kot.ru/

Фото: пресс-служба фестиваля, Вадим Гортинский